​ЭКСТРЕМАЛЬНАЯ РЫБАЛКА, ИЛИ ОХОТА ПУЩЕ НЕВОЛИ

Тип статьи:
Авторская


Несколько лет назад со мной произошел нелепый случай, оказавшийся несчастным. Поскользнувшись на ровном месте, я сломал ногу. Неделя боли, наркозов, сопоставлений и вправлений костных отломков, и, наконец, с загипсованной ногой я оказался дома. Еще неделя ушла на адаптацию к новым условиям жизни — оказалось, что обслуживать себя, выполнять посильную домашнюю работу на костылях очень и очень непросто. Затем наступил период длительного безделья. Оказалось, что так жить добровольно — удовольствие, вынужденно -пытка. За окном — благодатная крымская осень, еще не окончен купальный сезон, на озерах и в море — рыбная ловля, в лесу полно грибов, а я топчусь по квартире и не знаю чем себя занять.

В середине октября сын пришел с работы и с порога сказал:

— Видел Вовчика, он спросил, почему не звонишь. В море ставрида пошла...

Володя Яценко — сын моего покойного друга, жизнерадостный парень и заядлый рыболов. На причале в Аполлоновой бухте у него ялик. Весной и летом мы с ним успешно рыбачили в море. Вечером созвонились, собрались-таки на рыбалку.

На следующий день, в 5:15, я, полностью собранный, сидел на стуле в прихожей: в правой руке — костыли, с левой стороны — приготовленная сумка. Звонок в дверь. Передал Володе сумку и мерный раз за месяц вышел из квартиры. Сразу за порогом начались проблемы, которые здоровый человек не замечает. Накануне на моей лестничной клетке 3-го этажа перегорела лампочка, а внизу их никогда и не было. Из-за этого темно. Володя сбегал в машину за фонариком. Опираясь правой рукой на перила, а левой нащупывая костылем ступеньки, я на одной ноге попрыгал вниз. Для нетренированного человека упражнение не из простых, и, когда я очутился внизу, первой мыслью было: «А как же ты, голубчик, вечером поскачешь наверх?»

Лиха беда начало, на костылях доковылял (или докостылял?) до машины, засунул их на заднее сиденье, сел. Через 20 минут мы были на месте.

Ночью прошел дождь, похолодало до +8 С, стоял густой туман. Я остался в машине. Володя пошел готовиться к выходу в море — надо было подогнать ялик к причалу, положить в него весла, спасательные жилеты, канистру с бензином, плащи, якорь и многое другое. Подошел третий наш товарищ — Геннадий Иванович, крепкий ортодоксальный пенсионер советской закалки, и включился в работу. В густом белесом тумане тускло светил фонарь, масляно блестели доски причала, мелькали фигуры рыболовов с веслами, удилищами, сумками.

Наконец все готово. Володя махнул рукой, приглашая занять место в ялике. Я вышел из машины и оперся на костыли. И тут меня подстерегла неожиданность, которую я не предусмотрел, — в мелкой гальке, покрывавшей берег, костыли разъехались, и я, выставив загипсованную ногу вперед и вверх, был вынужден сесть, а затем завалиться на спину. Самому сразу не подняться. Звать на помощь стыдно, но надо как-то выкручиваться. Перевернулся на живот, встал на колени и, плотно установив костыли, попытался подняться на здоровой ноге. Не тут-то было! Отсутствие физической подготовки и избыточный вес не дали преодолеть силу тяготения, но, цепляясь за машину и подтягиваясь на руках, всё-таки встал. Надо пройти метров 20. Аккуратнейшим и тщательнейшим образом устанавливая костыли, медленно добрался до начала причала. Черные доски, за десятилетия насквозь пропитанные различными ГСМ, покрыты крупной росой, блестели и даже на вид казались скользкими, между ними щели от 2 до 5 см. Если костыль соскользнет, то уже точно костей не соберу.

Теперь — как попасть в ялик. Он покачивался под ногами, по вертикали до него сантиметров 40-50, не больше, достаточно сделать широкий шаг или легкий прыжок, но вот это я как раз и не могу. Подстелил плащ и сел на край причала. Когда волна приподнимала ялик, я здоровой ногой упирался в корму, но она тут же плавно опускалась вниз. Подошли знакомые рыболовы, представил стопу и колено, отпустил причал и схватился руками за борта. Три точки опоры — это гарантия устойчивое III. Дальше перебрался в середину ялика. Геннадий Иванович подсунул под меня сухое сиденье, я удобно сел, сделал локтем характерное движение сверху вниз. Да, мы это сделали!

Восток посветлел. К причалу подошел дежурный и сообщил, что пограничники дали «добро» на выход в море. Один за другим ялики отходили от причала и исчезали в тумане. Володя сел за руль, я переместился на нос. Двигатель чихнул, завелся, начал ровно стучать, и ялик но широкой дуге вышел в Северную бухту. Свежо. Куртки покрылись мельчайшими каплями туманного конденсата, загипсованная нога начала мерзнуть — на пальцы и гипс натянут лишь шерстяной носок. Но я это предусмотрел и достал старую вязаную шапку, натянул ее на ногу, сверху надел большой целлофановый пакет.

плотно обмотал и завязал под коленом. Ноге тепло и сухо.

Ялик бежал к выходу из бухты, есть время подготовиться к рыбалке. Достал свой видавший виды «телескоп», закрепил в катушкодержателе безотказную «Невскую» (купленную в 1963 г. за 3 рубля 50 копеек, и я уверен, она меня переживет), пропустил через кольца леску, пристегнул самодур.

Об их устройстве писалось много — к крючкам привязывают разноцветные перья, елочную мишуру, шерсть, надевают бисер, кембрик и прочее. Я же свои упростил до предела — намотал на цевье крючка нитку, оставив усики по длине крючка — и все. Цвет, по моему мнению, не важен. Я вяжу из тех, какие найду в шкатулке у жены, чаще желтые, красные, иногда зеленые. А вот диаметр лески, которая идет на ставку, значение имеет -чем тоньше, тем лучше. Обычно используется мононить 00,12-0,15 мм, хотя некоторые ловят, и неплохо, и на 0,3 мм.

Пока я готовил снасти, прошли Южную бухту, береговую крепость-равелин, мол-волнорез и вышли в открытое море. Володя правил из бухты по диагонали вправо к мысу Толстый. Минут двадцать ходу, и мы километрах в трех от входа в бухту и в 1,5 км от берега. Здесь уже ялики рыболовов, вышедших раньше нас. Зашли метров на сто за крайний и выключили двигатель. Тишина оглушила, не сразу замечаешь плеск волн о борт.

Я первый запустил свой самодур в воду. Под весом 90-грамового грузила натянутая леска сбегала с катушки вниз и вдруг остановилась. Дно? Нет, упругие толчки свидетельствовали, что это рыба. Начал крутить катушку, выматывая леску с 20-метровой глубины, поднял самодур в лодку. На крючках бились одна, две, три… Восемь (!) ставридок — круглых, сильных, жирных даже на вид. Отличное начало! Начали ловить и мои товарищи. По 8 штук, правда, уже не попадалось, но на каждом третьем-четвертом взмахе удилищем 1-2, иногда три ставридки на крючки садились.

Время шло. Вот уже солнышко выкатилось над берегом, сразу исчезли остатки тумана, утихли ветер и волны. Вода из серой стала бирюзово-прозрачной. Душа моя развернулась и запела. Как хорошо после многодневного сидения в четырех стенах нежиться в нежарких и ласковых лучах солнца, ощущать вкус и запах морского воздуха! Мы вели неторопливую беседу, а рыбка, пусть потихоньку, ловилась и ловилась. Течением ялик тянуло к берегу, глубина под ним стала заметно меньше, начали попадаться окунь-смарида, рулены-зеленушки.

В полукилометре от берега клев прекратился. Надо делать новый заход, т. е. вернуться в море в то место, откуда начался дрейф, и течение еще раз проведет нас по тому же маршруту. После трех заходов садки заметно потяжелели.

В полдень начали рыбачить по-другому. Метрах в 300 от берега бросили якорь и на «усика» (мелкую черноморскую креветку) принялись ловить окуня-смариду. Наш черноморский окунь невелик, особи весом 100-.150 г считаются крупными, но замечательные вкусовые качества, особенно после горячего копчения, с лихвой компенсируют небольшой размер (хотя 8-10 рыбок — это уже целый килограмм деликатесного продукта!).

Солнце начало заметно склоняться к западу, в плечах и спине — приятная усталость. Рыбы поймано достаточно, время проведено отлично, пора возвращаться. Опять ялик бежит мимо волнореза, проходит Северную бухту, пересекает Южную и вот уже мягко утыкается в причал. Володя накидывает причальный конец на кнехт, поднимается наверх.

Он постелил плащ, я по баку на трех конечностях добрался до причала, подтянулся на руках, лег на живот, закинул больную ногу, потом здоровую, перекатился на спину, сел. Володя подал руку, костыли, и вот я уже встал. За день причал высох, костыли не скользили, и я, стараясь, чтобы они не попали между досок и не разъехались на гальке, без посторонней помощи добрался до машины. Все, рыбалка закончена!

Володя отвез меня домой. Подняться на третий этаж оказалось не так уж и трудно. Весь вечер меня не покидало хорошее настроение, и впервые после несчастного случая я уснул сразу, спал крепко и спокойно.

До декабря мы еще несколько раз выходили в море. Уловы были хорошими, погода — отличной. А еще мы дважды выезжали на озеро, но там все проблемы решались намного проще. Друзья на скрещенных в «замок» руках сносили меня по береговому откосу вниз к воде, сажали на складной стул, рядом на расстоянии вытянутой руки располагали снасти, садок, наживку и прочее, и все — лови, радуйся жизни. Единственное, надо было позаботиться о том, чтобы не намочить гипс. Я надевал на ногу галошу, сделанную из обрезанного резинового сапога 48-го размера, и подкладывал резиновый автомобильный коврик.

… Вот такая со мной случилась история. Прочитав ее, читатель спросит: «А где же экстрим? Не было ни изнуряющей жары, ни лютой стужи, не было ни шторма, ни отколовшейся льдины ...»

Само по себе слово «экстремальность» имеет множество значений, и одно из них подразумевает необычность. И в чем же она заключалась? Прежде всего, в отношении ко мне товарищей-рыболовов. Не каждый, даже хороший приятель, по собственной инициативе и мною раз будет приезжать затемно, таскать на себе чужие вещи и тяжелого дядьку. Не каждый, даже хороший рыболов, предложит помощь человеку с ограниченными физическими возможностями. А еще был элемент риска, и немалый. Ведь я мог оступиться на лестнице, менее удачно упасть на гальку, при посадке вместо ялика угодить в воду. А в случае дождя или шторма от воды не спасли бы плащ и целлофановый пакет. А размокший гипс — это смещение несросшихся костей, и снова боль, наркоз и т. д.

Экстремальность и в тех полуакробатических ухищрениях, которые я проделал, и в чувствах, которые я испытал. Преодоление физической, хо-ГЯ и временной немощи принесло глубочайшее удовлетворение. А такое яркое ощущение счастья от самой рыбалки и восторга при поимке небольшой рыбешки я испытывал лишь в детстве, более полувека назад, когда впервые взял в руки удочку-двухколенку.

К своему стыду, до несчастного случая я не задумывался о проблемах людей с действительно ограниченными физическими возможностями. Теперь я знаю, как много может значить для такого человека событие, которое на время выведет его за пределы мира, ограниченного четырьмя стенами и телевизором. Сейчас, после выздоровления, я стал добрее и к ним, и к окружающим, и к семье и, особенно, к своим престарелым родителям.

Мои экстремальные рыбалки закончились благополучно. Но ПОВТОРЯТЬ ли подобные эксперименты, рыболов, не дай Вот, попавший в ситуацию, похожую на мою, должен решать сам в меру своего благоразумия.

16.10.2015

Комментарии

Нет комментариев. Ваш будет первым!